6+

За достойное образование

Читайте материалы по реформе РАН...

Портал о развитии благотворительного и гражданского движения
/ Главная / Жемчужина. Книга о Милосердии

Митрополит Антоний Сурожский.1914-2003.


                       Митрополит Антоний Сурожский.

 

 

 
"Я был младшим хирургом в полевом госпитале и молодой солдат умирал. Он был в моем отделении, я его посещал больше днем, а в какой-то вечер я подошел, взглянул на него,  и мне стало ясно, что он уже не жилец на этом свете.
 
И я ему сказал: ну, как ты себя чувствуешь? Он на меня взглянул так глубоко, спокойно и он мне сказал: я сегодня ночью умру. Я ему говорю: да. Сегодня ты умрешь. Тебе страшно?
 
- Умирать мне не страшно. Но мне так жалко, что я за собой оставляю жену и детей, и мать. Еще мне страшно, что я умру совершенно один. Умирал бы я дома и жена и дети и мать и соседи были бы как то при мне. А здесь никого нет.
 
Я говорю: нет, неправда, я с тобой посижу. Мне говорит:
 
-Ты не можешь посидеть целую ночь со мной!
 
Я говорю: нет, отлично могу.
 
Он подумал и говорит: знаешь что? Если даже ты будешь здесь сидеть, пока мы разговариваем, я буду сознавать твое присутствие.
 
А в какой - то момент я тебя потеряю и уйду в это страшное одиночество в момент, когда страшнее всего умирать.
 
- Нет, я говорю, не так.
 
Я с тобой рядом сяду. Сначала мы будем разговаривать. Ты мне будешь рассказывать о своей деревне, дашь мне адрес своей жены, я ей напишу, когда ты умрешь. Если случится,  навещу после войны. А потом ты начнешь слабеть. И у тебя не будет уже возможности говорить. Но ты сможешь на меня смотреть. И вот к тому времени я тебя за руку возьму.
 
Ты сначала будешь открывать глаза,  и видеть меня. Потом закроешь глаза и уже меня видеть не сможешь. Уже не будет сил открывать их. Но ты будешь чувствовать  мою руку в твоей  руке, или твою руку в моей. Постепенно ты будешь удалятся, и я это буду чувствовать и периодически пожимать твою руку, чтобы ты чувствовал, что я  не ушел, что я – здесь.
 
И в какой  - то момент, ты уже на этот пожим руку ответить не сможешь, потому что тебя уже здесь не будет. Твоя рука меня отпустит, я буду знать, что ты скончался. Но ты будешь знать, что до последней минуты ты не был один".
 
 

Вся жизнь митрополита Антония Сурожского пронизана мыслью о его встрече с Богом.

Ею он щедро делился с окружающими.

Его беседы о Боге и вере слушали по BBC тысячи людей со всего света.

Для многих он стал открытием в жизни, духовным отцом, другом и любящим наставником.

4 фильма, "Апостол Любви" об архиепископе Антонии Сурожском,

автор  Н.Матвеева. 

 

Видимо, Господь силою Святого духа даровал ему такую способность - чувствовать всех людей родными себе. Это чувство он обрел во дни юности и сохранил до конца жизни. Это любовь к Богу и к человеку, вера в человека.

 

."Как бы низко мы ни пали, ниже нас распростерты  объятия Христа"

 Митрополит Антоний Сурожский.

см фильм "Апостол любви" об Антонии Сурожском - автор и  режиссер В.Матвеева.

..._________________________________________________

«Жизнь мне представлялась как жестокие джунгли, где можно выжить, только  если быть  кремнево-жестким, бесчувственным и способным себя защищать когтями и клыками. Но было чувство, что есть, что делать – защищаться, нападать.

Я тогда был участником одной русской организации, молодежной, национальной, страстно русской  и, в один из дней великого поста мой руководитель начал собирать нас, мальчиков, сказав, что вот приглашен священник, который будет с нами проводить духовные беседы.

Вы, наверное, думаете, что он меня обратил?.Напрасно вы так думаете.

То, что он говорил о Христе, о Евангелии, о христианстве, меня так взорвало

сладостью. слащавостью, что я после этой беседы… поехал домой в решимости, что я должен проверить: правда это или нет и, что если Это правда, то я покончу и с Богом, и со Христом, и с Евангелием. и с церковью и с христианством.

Я попросил маму дать мне свое Евангелие. Так как я ничего доброго от этого не ожидал, я стал считать главы каждого из четырех  Евангелия и выбрал, конечно, самое короткое.

Фото: Антоний Сурожский в молодости.

 

И вот тут  со мной случилось нечто, что можно  назвать  просто  началом длительного, окончательного  сумасшествия. Между началом первой главы  и началом третьей, мне стало совершенно ясно. что вот по ту сторону стола стоит живой Христос.

Я ничего не слышал. не видел, никаких  запахов не чуял, поэтому это не было галлюцинация, это было внутренняя какая- то  уверенность, если хотите, зрение духовными очами.

Я помню, я тогда откинулся на стуле, где я сидел и подумал: если Христос живой передо мной, тогда, как мы знаем, что он был распят чуть ли не две тысячи лет тому назад иудеями, значит, все. что о нем говорится – правда.

                "Помню брошенный храм под Москвою"  (Ирина Ратушинская)

 

Помню брошенный храм под Москвою:
Двери настежь, и купол разбит.
И, дитя заслоняя рукою,
Богородица тихо скорбит —

Что у мальчика ножки босые,
А опять впереди холода,
Что так страшно по снегу России —
Навсегда — неизвестно куда —

Отпускать тёмноглазое чадо,

Чтоб и в этом народе — распять…
— Не бросайте каменья, на надо!
Неужели опять и опять —

За любовь, за спасенье и чудо,
За открытый безтрепетный взгляд —
Здесь найдётся российский Иуда,
Повторится российский Пилат?

А у нас, у вошедших, — ни крика,
Ни дыхания — горло свело:
По её материнскому лику
Процарапаны битым стеклом

Матерщины корявые буквы!
И младенец глядит, как в расстрел:
— Ожидайте, Я скоро приду к вам!
В вашем северном декабре

Обожжёт Мне лицо, но кровавый
Русский путь Я пройду до конца,
Но спрошу вас — из силы и славы:
Что вы сделали с домом Отца?

И стоим перед Ним изваянно,
По подобию сотворены,
И стучит нам в виски, окаянным,
Ощущение общей вины.

Сколько нам — на крестах и на плахах —
Сквозь пожар материнских тревог —
Очищать от позора и праха
В нас поруганный образ Его?

Сколько нам отмывать эту землю
От насилья и ото лжи?
Внемлешь, Господи? Если внемлешь,
Дай нам силы, чтоб ей служить.

 

<12 октября 1983>,
ЖХ 38513-4 Малая зона


                        Ощущение огня.

            " Кто видел брата своего, тот видел Бога своего "

«Каждый из нас  - икона Христова, Божией Матери. Может быть, несовершенная, может быть оскверненная, но икона. И к каждому из нас мы должны относиться, как к святыни.

И вот когда мы все укрепимся через это познание, через этот опыт, мы можем выйти в мир, для того, чтобы говорить людям о том, что они Богом любимы.

Это наша проповедь. Мы будем встречать людей, которые нам скажут: а что у меня общего с Богом? Ко мне подощел молодой офицер  России и сказал мне: что у меня обего с Богом, чтобы я в Него верил?

Я его спросил: а вы во что-нибудь хоть верите?

- Я верю в человека!

Я говорю: это у вас общее с Богом!

«Всем помочь невозможно, Оставь время для  себя. . Бог как -  нибудь доделает..», Антоний Сурожский.

____________________________________________________________

Какие легенды рассказывались.

Владыка жил в гостинице. И там сначала  крестился шофер, который его возил, потом крестилась дежурная по этажу. а потом главный администратор.

Убедить человека, дать ему уловить реальность царства Божия, можно только тем, чтобы оно просияло через тебя.

Протоиерей Николай Ведерников.

Обратись к Богу, как к другу, со своей нуждой, и побудь с ним в молчании.

Большое значение молчанию.

Значение встречи.

Через все его беседы, проповеди и общение с людьми проходит  мысль о встрече

Встречи человека с Богом и

Встречи человека с человеком.

Найти время встретиться с Богом.

                         Огромное значение  молчанию.

Побудь с ним в молчании.

Быть в молчании в присутствии Божиим  – это и есть подлинная молитва.

 в молчании Божиим  в присутствии  с Богом

 

                      «Мы – чужие в чужом мире и свои между собой».

«…У нас здесь, в эмиграции, было одно громадное преимущество над тем, как жилось на Родине. Мы были выкинуты вон, мы были  каждый из нас – одиноким, мы были чужим для всякого человека вокруг нас.

И, в результате,  мы познали две вещи: во- первых, то, что всякий русский православный человек мне родной.

Такой же родной, как отец, мать, сестра, брат,  самый близкий друг. Он – мой.

Я помню, как  я мальчиком  ехал в метро или шел по улице и слышал русскую речь и душа оживала.

И, как все взрослые относились к детям и дети  к взрослым, как к своим. Это было одно. И в результате, когда мы начали создавать что бы то ни было  , то это на том основании, что мы – чужие в чужом мире и свои между собой.

А другое, что мы обнаружили, что мне кажется,  неописуемо важно, что у меня  никогда из жизни не выпало, это я познал позже, когда повзрослел, это то, что Бог, который до революции, если так можно  выразиться,  жил  вельможей в громадных храмах, был Господом, оказывается, таким не был. Что Он  был одним из нас, что Он был такой же беженец, как мы, что Ему негде было голову преклонить.

Что мы, при нашей бедноте, создавали храмы, размером вот с эту комнату и что этот храм был для Него убежищем, Он в мире был чужой, Его выгнали, а какие - то люди, десятки людей, пять – шесть человек иногда, созидали такое место, куда Он мог прийти и сказать: я здесь дома.

Эти люди меня любят и мне предоставят дом, кров. И они вокруг меня, такие же бедные как я.

А мы сознавали, что Он беднее нас. Что как бы низко мы пали, по бедноте физической, по  отчаянию душевному,  по растерянности, как бы низко мы пали, ниже нас простерты объятия Христа. Вот две вещи, которые для нас были решающими.  То есть, во всяком случае, для меня и для многих мальчиков и девочек моего поколения. Что у нас не было никакого дома. От Родины нам пришлось уйти, но Родина отказалась от нас декретом Сталина, который нас лишил даже правом  называться русскими, мы были ничем. И Бог стал тоже ничем, в том же смысле.

И поэтому это нас связала друг с другом.

Когда мы русского человека встречали или слышали на улице, мы оживали и когда мы приходили в церковь. Как бы она была отчаянно бедна, там нас было человек сорок, мне тогда было 17 лет. Один епископ и священники. Жили они в коридоре, который разделили маленькими простенками. Ели то, что прихожане оставляли у дверей храма в картонке, после того, как они сами поели.

Иконостас был фанерный, иконы – бумажные, но как один пастух в Румынии между двумя войнами, ходил и говорил: Радуйтесь! До сих пор сосуды были золотые, а попы были деревянные. Теперь приходит время, когда попы будут золотые, а сосуды деревянные. И это мы пережили. Я пережил.

 

«Для эмигрантов вообще духовенство было очень близко к народу. .Близость, дружба всегда существовали.

Простота и прямота в отношениях - Это было  абсолютно естественно и ничем нас, выросших в эмиграции, не удивляло, потому что это было принято.

Владыка ведь это обычный человек, который ходит в подряснике, открывает тебе дверь, приносит тебе чашку чая: Сядь и поговорим».

 

«Я настаивал здесь из года в год на том, что стать священником это не честь и преимущество, это служение.

То есть, ты делаешься слугой, а не начальником или главарем. Христос яснооб этом говорит, что, если вы хотите быть первым, будьте всем слугой. Я среди вас как служащий. Поэтому, если вы хотите уподобиться Христу в его служении, то вы должны  действительно считать, что вы  на дне и что вы будете делать все, если можно так сказать, всю грязную работу. То есть,  вы не будете в чести, вы будете заботиться о грехах, о несчастьях, о бедноте, о горе и так далее.  На этом уровне. И служить.

И это относится в значительной мере не только к священнику, но и к епископу. У нас сдвиг получился в течение столетий, епископы и священники заняли высокое положение в иерархии. Тогда как на самом деле, как отец Софроний не раз сказал «церковь -  это пирамида вверх дном». То есть, тот, который является епископом или священником, должен на самом дне быть и на нем строится этажами как- бы -  церковь.  И мы, в какой- то мере потеряли сознание народа Божия. То есть, мирян не как людей  не  священного сана, а  как   тела христова. Как сказано у апостола Павла «Вы царственное священство». Вы «народ избранный».  А для чего избранный? Не потому, что мы такие замечательные, а потому что  мы Ему поверили, и Он нам доверил спасение мира».

 

Русская церковь никогда ересь не проповедовала.

Где Он есть – там царство Небесное, там вся полнота жизни.

 

«И, может быть, из-за того, что у него была настоящая любовь к своей Родине, он был одинаково щедр и открыт

ко всем другим национальностям и народам.»

 

 

                             «Мне было 8-9 лет и я не умел жить», БУДУЩИЙ МИТРОПОЛИТ.

Роуэн Вильямс, Архиепископ  Кентерберийский:  Впервые я услышал о владыке Антонии, когда я еще учился в школе в 60-е годы. Он много выступал по радио и телевидению с беседами о молитве. Он был одним из первых, встретившихся на моем пути людей, который говорил о молитве такими простыми и глубокими словами, что мне самому захотелось молиться. Позднее, когда я уже  был студентом, я часто присутствовал на его литургиях, много раз слышал его проповеди. В те годы, я думаю, он был чрезвычайно важным  свидетелем христианства не только в православной церкви, но и вообще христианства в Англии. Он был подобен апостолу, который разговаривая с тобой, смотрел тебе прямо в глаза,  и ты знал, что он всецело с тобой, что в тебя переливается его любовь к Богу. И это простота всегда была  для меня знаком его величия. В нем не было никакого тщеславия, никаких защитных уловок. Он весь был для тебя. Да,я  всегда чувствовал, что он был именно тем человеком, который сделал Бога желанной реальностью и для меня и для множества других.

 «Пароход философов» - покидал Россию цвет русской мысли.

«Что может быть прекраснее  жизни верующего врача? Ты можешь воплотить в своей деятельности все Евангелие, все уважение твое к людям, все целомудрие, на которую ты способен,  всю любовь, которая  постепенно  может потом вырасти, всю твою веру в человека, а не только в Бога».

 

Профессор Лондонского университета:

Мое первое впечатление о владыке Антонии: я никогда раньше не оказывался в присутствии человека, который бы обладал такой серьезностью, мудростью и пониманием; так полон интуитивного знания и благородства,  и в тоже время, так насыщен благосклонностью, огромным опытом жизни и не менее  огромным багажом эрудиции». 

«…Если даже они будут меня поливать кипятком, я все равно буду их любить».

Мы должны жить так, что, если бы Евангелия были бы утеряны, их можно было бы написать заново».

Для очень многих людей, встреча с ним стала встречей с Богом.

Монашество – это отсечение прошлой жизни.

Суть:

«Многие мне говорили: пришедши к вам в Храм, мы просто пришли домой, что тут что-то такое, родное. Это они переживали: и в порядке богослужения, и в порядке обстановка храма и в порядке взаимных отношений  прихожан, причем не воображайте, что наши прихожане ангелы, они бывают очень и очень трудными».

 

«То, что люди пережили, приходя в Храм, я это выражу словами одного безбожника.

«Здесь что-то есть, или кто-то есть».

Я помню, как пришел один человек, безбожник, который старался прийти после службы  для того чтобы какую-то посылку передать одной прихожанке. Но ему не посчастливилось, служба еще шла. И он сел на скамейку в глубине церкви, и просто стал ждать с каким-то нетерпением, когда же все это кончится.

Как один наш не очень благочестивый прихожанин, который все тянулся в кабак, когда жена его тянула в церковь, говорил: Анночка, пойдем же домой, они никогда не кончат своих поповских парадов.

Так вот, он чувствовал: вот идет какой-то поповский парад.

А потом он вдруг почувствовал, что нет, что тут есть что-то. Он мне потом это объяснял, что у него было чувство, что «в храме что-то такое есть».

Он мне говорит, что «ну,  я сначала предполагал, что это мерцание свечей на меня так действует, одурманивающее  влияние ладана, церковные заунывные мелодии или  может быть даже просто  коллективная истерика молящихся.

И я  решил проверить, можно мне приходить сюда, когда никого нет. И он стал приходить. И он говорит: я не знаю, не понимаю, у меня то же самое чувство какого-то присутствия. Что же это такое?

Я говорю: это Бог.

 - Но Бога же нет.

- Ну, если нет Бога, значит, вы должны сами найти объяснение.

Он стал приходить. Потом говорит: знаете что. Я думаю, что вы правы, что это должно быть Бог. Но в таком случае, что мне до этого Бога.

Если Он просто живет здесь, и вы к Нему приходите и молитесь. Мне нужен Бог, который что- нибудь надо мной сотворил.

Я говорю: ну что ж. Приходите, посмотрите, может Он что-нибудь да и сделает. Я его не уговаривал приходить.

Через некоторое время он пришел и говорит: знаете что, я следил за вашими прихожанами.

Когда они помолятся и, особенно, причастятся, они становятся другими людьми. У них лица меняются, глаза иные. И все в них меняется. И мне нужно, чтобы какая –то сила меня переменила. Приготовьте  меня к крещению.

 

«При англиканской конфирмации, я должна была подойти к епископу и стать перед ним на колени. И он возложил свои руки на меня.

А в православии наоборот: он, мой епископ, встал передо мной на колени, и мне подумалось, что это настолько похоже на Христа.

Это был замечательный момент.

Джиллиан Кроу, журналист.

 

Здесь говорят о Боге, а не о церковной политике ( продолжение)

Кадр из фильма.

Антоний Сурожский В.Матвеевой:

- Помолитесь  обо мне.

- Я всегда молюсь о вас!

- Помолитесь обо мне, чтобы я человеком стал».

 

«Для христианина смерть не конец. Это распахивающиеся  двери в вечность».

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.