6+

За достойное образование

Читайте материалы по реформе РАН...

Портал о развитии благотворительного и гражданского движения
/ Главная / Ж.Алферов. "ВЛАСТЬ БЕЗ МОЗГОВ" / Материалы по реформе РАН,опубликованные в СМИ "За достойное образование" / Реформа образования

2015-02-07

"Закон об образовании в Санкт - Петербурге" и его тайные пружины


 Самуил Маркович Шурухт - один их авторов сайта "За достойное образование", был главой группы "инструментального контроля ", которая числилась за отделом по соблюдению законности в образовании комитета по образованию с 2004 по 2009гг и хорошо изучил все тайные пружины функционирования чиновников и даже депутатов.

В 2009 группа была расформирована. Редакция предлагает авторский вариант его статьи. Надеемся, она вызовет интерес у читателей. Все можно сопоставить и проанализировать...

«В Законодательном собрании приняли закон «ОБ ОБРАЗОВАНИИ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ».

"Наши законодатели поступили не слишком ответственно. За одно заседание приняли закон сразу в трех чтениях. Видимо, все, что связано с образованием их не очень волнует. Некоторые пытались вносить поправки, но было велено срочно рассмотреть закон, потому прошла только одна поправка профессора Воронцова. ЗАКС очень торопился" Подробнее: "Это третья попытка создать для города закон, на который бы опиралась городская образовательная система. Как известно число «три» - магическое: «у крестьянина три сына», старик «закинул невод» три раза, а все самое интересное происходит в тридевятом царстве. Поэтому, чтобы понять получит ли город новый закон, желательно вспомнить, почему так и не случились два предыдущих.

 

В каждом педагогическом шкафу есть свои скелеты. Впервые о необходимости регионального закона об образовании заговорили в 1990 году. Было понятно, что в новых реалиях старое советское законодательство не обеспечивает функционирования систем развивавшихся по каким-то новым, не всем понятным, правилам. По инициативе депутатов Ленсовета был разработан законопроект и весной 1991 года он был опубликован для ознакомления. Надо сказать, что проект, по тем временам, был просто замечательным.

Там предусматривалось право каждого ребенка на индивидуальный образовательный маршрут, подушевое финансирование, уравнивались в правах государственные и не государственные образовательные учреждения и, что самое неожиданное, предусматривалось право учителя на защиту чести и достоинства. Другое дело, что по логике законопроекта честь и достоинство учителя обеспечивалось «уважением учащихся и их родителей». Но все равно, случай уникальный, ибо ни в каких последующих законах о том, что у учителя есть честь и достоинство речь уже не шла. Я бы назвал этот законопроект «романтическим».

Правда законом документ не стал по объективным причинам: система советов была ликвидирована. Зато самые интересные мысли наших разработчиков вошли в первый федеральный закон об образовании. Вторая попытка сваять региональный закон об образовании состоялась в середине «нулевых». На этот раз инициатива принадлежала Комитету по образованию Санкт-Петербурга. Тому было две причины: первая – принятие бесконечных поправок в федеральный закон, а вторая – политика Минобразования.

Дело в том, что к этому времени в городе сформировалась уникальная образовательная система, которая не вписывалась схему «воинского единообразия» провозглашенного министерством. А потому было бы крайне желательно хоть как-то защититься от тотального московского «идиотизма». Несмотря на бюрократическое происхождение, проект закона был вполне адекватным: минимум пустой болтовни, реальная защита питерской самостоятельности. Но, после того, как с тестом поработали юристы Смольного, содержание законопроекта можно было бы изложить одной фразой: «В Санкт-Петербурге есть какое-то образование». Была предложена компромиссная формулировка: «считать закон «рамочным»». Правда, бороться за «рамочный» закон никому было не интересно, а потому идея тихо сгинула. Ура! Мы пишем законы! То, что появился нынешний законопроект – вполне предсказуемо. Как уже неоднократно отмечалось, принятый в прошлом году новый «Закон об образовании» настолько «дырявый», что без региональных добавок руководствоваться им затруднительно. И хотя законопроект вынесен на обсуждение двумя комитетами ЗАКСа (Комитетом по образованию науке и культуре и Комитетом по законодательству) это не принципиально.

Если бы с инициативой «заткнуть дыры» в федеральном законе выступила прокуратора, это тоже было бы нормально. А поскольку предлагаемый законопроект предназначен в основном не для регулирования процесса, а для того, чтобы залатать прорехи в федеральном законодательстве, есть предложение считать его «лоскутным».

Да собственно и состоит документ из самостоятельных лоскутов, соединенных текстовыми обводками. Главных и обязательных «лоскута» два. Один касается введения школьной формы, а второй порожден несоответствием нового закона, в коем все школы фактически уравниваются, и Указа Президента который требует разработать систему работы с одаренными детьми. Поскольку фактически федеральный закон уже нарушен созданием двух «не типовых» гимназий (губернаторской и президентской), вся эту историю надо было только легитимировать, что в законопроекте и сделано в специальном разделе, а необходимость не соблюдать только что принятый федеральный закон объяснена следующим образом «В целях выявления и поддержки лиц, проявивших выдающиеся способности, а также лиц, добившихся успехов в учебной деятельности…».

Лично я данному разделу рад не только потому, что мне категорически не нравится федеральный закон, реально сбылся мой прогноз о том, что петербургская система образования найдет пути обхода «школьного крепостного права». Второй, довольно бледный, но обязательный «лоскуток», касается школьной формы. Работая над проектом федерального закона, никто не озаботился поначалу этим вопросам, но, после известных ставропольских событий, спохватились, приняли срочную поправку к недавно принятому закону. Но поскольку в Государственной Думе и кроме школьной формы много дел важных конкретику передали в регионы.

В питерском комитете по образованию, что называется, «погнали зайца дальше и передали вопрос о форме на усмотрение школ, что и пытаются закрепить наши местные дантоны в своем законопроекте. Смысл школьный формы не только в единообразии внешнего вида учащихся, но и в том, чтобы минимизировать родительские расходы. В тексте законопроекта воспроизведены рекомендации комитета по образованию , т.е. речь идет не столько о форме, сколько о дресс-коде каждого отдельного учреждения образования Не говоря уже о том, что форма каждого для отдельного учреждения будет достаточно дорогая, следует отметить, что не во всех школах есть толковые дизайнеры, а потому во что будут одеты дети легко предположить. Скорее всего (что и так уже есть), скопируют внешний вид английских школьников. Как подобное «низкопоклонство перед Западом» будет сочетаться с политическим мэйстримом про традиции, «скрепы» и всякую духовность непонятно. Зато понятно, что все это, как обычно, затеяно «по поводу», а именно пусть дети ходят хоть в скафандрах, лишь бы не одевали девочек по средневековой арабской моде, а эмблема школы не содержала пропаганду экстремизма и наркотиков. За креатив! Но питерский ЗАКС не был бы самим собой, если бы в проект «лоскутного» закона не внес некоторую долю присущего данному учреждению «креатива». Отдельный раздел законопроекта посвящен инновационной деятельности. Он так и называется «Инновационная деятельность в сфере образования». Вообще, подобные темы появляются в законодательных актах в двух случаях: или кто-то препятствует нужной деятельности и ей необходимо придать некую легитимность или для регулирования данной деятельности. Поскольку никто в здравом уме инновационной деятельности препятствовать не будет, то тут, скорее всего речь идет о регламентации. А вот почему вдруг кто-то решил, что деятельность, которая успешно регламентировалась внутри ведомства, законодательно определить, как ( и никак иначе) проверять «алгеброй гармонию», не «разгрызть» без того, чтобы не погрузиться в историю вопроса. Как мы знаем, до 1998 года петербургская система образования была полигоном разработки и внедрения новых технологий конструирования образовательных систем. Потом процесс конструирования тихо умер, наступила всеобщая стабилизация, но остался рабочий инструмент конструкторов – опытно-экспериментальная работа. И продолжал этот инструмент функционировать под вельможным научным руководством на экспериментальных площадках разного уровня: федерального, регионального и районного. И тратились на это деньги, пусть небольшие, но народные. Однажды руководство Комитета по образованию решило полюбопытствовать, а каковы реальные результаты этой большой и нужной работы. А результатов может быть два. Либо полное отсутствие результатов (в таком случае эксперимент должен быть закончен, и финансирование площадки прекращено), либо внедрение полученных результатов в практику. Так случилось, что исследовать этот не простой вопрос поручили нашей группе. Исследовательская группа работала в инспекции Комитета по образованию Мы получили список из 84 экспериментальных площадок и начали работать. И тут, хотя мы были людьми достаточно информированными, нас ожидало множество «открытий чудных». В выданном списке мы нашли одну школу, с которой буквально вчера работали по проверочному материалу. И там нас упорно убеждали, что школа работает по уникальной теме «гендерное обучение». Каково же было наше удивление, когда в выданном реестре мы увидели, что официально утвержденной темой экспериментальной площадки является «оценка знаний учащихся». Дальше – интереснее. В списке научных руководителей площадок замелькали одни и те же фамилии, причем научно руководили они в разных местах разными темами. Некоторые вундеркинды были научными руководителями аж в четырех местах сразу. При опросе заместителей директоров выяснилось, что половина из них не может назвать тему, над которой школа работает. А 40% учителей, которые по их же собственным словам участвовали в опытно-экспериментальной работе от пяти до десяти лет, ни разу за это время лично не встречались с научным руководителем. А самое главное, что большинство опрошенных указали в качестве результатов своей нелегкой многолетней деятельности участие в конференциях и семинарах. Как в старом анекдоте, когда весной сеют картошку, а осенью собирают пленум, опытно-экспериментальные площадки с осени что-то там делали, а весной собирали научно-практическую конференцию. И так много лет подряд. А после того, как мы вычислили коэффициент внедрения, который составил 1,5% - все вообще стало на свои места.

От этой масштабной и многолетней деятельности реальную выгоду имели только научные руководители площадок, которые по своей основной работе обязаны были осуществлять исследовательскую деятельность, участвовать в семинарах и конференциях, а так же выдавать некоторое количество публикаций в год. Им это шло в плюс. Все это походило на китайскую металлургию времен «большого скачка», когда велено было в каждом дворе поставить плавильную печь. Все помнят, что результатами этой великой работы никто воспользоваться не смог из-за низкого качества продукта. Так и в нашем случае в каждом восьмом учреждении образования шла безоглядная научно-исследовательская работа, результатами которой никто не мог воспользоваться из-за ее никакого качества. Надо сказать, что результаты нашего исследования руководителей Комитета по образованию не удивили. Нечто подобное они и так подозревали. Но получив конкретные данные можно было действовать.

Если рассматривать ситуацию, руководствуясь здоровой крестьянской логикой, когда курицу корма потребляющую, но яйца не несущую, отравляют в суп - ход событий был бы прост: ликвидировать наукообразную «потемкинскую деревню» и сосредоточиться на проблемах более жизненных и посильных. Но не все так просто. Если ликвидировать всю эту «халяву», то информация об этом неизбежно станет достоянием широкой общественности, а это – огромный риск потери репутации : все же привыкли к тому, что наша городская система образования некий «интеллектуальный донор» и сказать открыто, что никакой реальной работы не было, а были «половецкие пляски» никто не рискнул Кроме того, за истекший период времени руководство Комитета по образованию сменилось трижды.

Каждая новая команда стремилась, что называется оставить свой след в истории развития образования. А потому, за спиной управленцев в обязательном порядке стояла своя группа «официально умных» разработчиков и экспертов, которым, за их труды, надо было организовывать ответное «аллаверды». А потому было принято гениальное по своей простоте решение: повальную опытно-экспериментальную работу закрыть, а взамен заняться инновационной деятельностью. Тут же провели пару семинаров по инноватике, конкурс инновационных проектов и утвердили список инновационных площадок, коими, естественно стали руководить «официально умные» из обновленного списка. Человек наивный естественно спросит, а что изменилось, кроме списка научных руководителей. Да принципиально все!

Конечно, процесс освоения новшества, как и опытно-экспериментальный процесс тоже конечен. Но, объективно опыт и эксперимент заканчиваются с неудачей или внедрением, а инновационный процесс более длительный и конец его определяется тем, кто его запустил. Из жизни инноваций. Простейший жизненный пример. В середине прошлого века под руководством Л.В. Занкова была создана замечательная система развивающего обучения. В 1997 году автор метода умер, его лабораторию закрыли (опытно-экспериментальная работа закончилась), но остались его ученики, которые продолжали бороться за применение системы Занкова в практику. И добились: в 1995-1996 гг. система Л.В. Занкова была введена в российскую школу как параллельная государственная система начального обучения. Т.е. часть дошкольных образовательных учреждений и начальных классов официально работают по системе Занкова почти два десятка лет. Это и есть инновационный процесс, который может по инерции продолжаться практически бесконечно, а может быть приостановлен в один момент решением органа управления «как не соответствующий» чему-нибудь, , не смотря на объективные результаты. За креатив – 2.

 

А теперь рассудим о том, как целый раздел об инновациях мог попасть в проект регионального закона, если оно и так не падает. Тот, кто знаком с практикой подготовки любых законопроектов знает, что кроме депутатов, от имени которых проекты законов вносятся, над ними трудятся рабочие группы из привлеченных специалистов. Вот и теперь в рабочую группу попали персонажи кровно заинтересованные в продолжении непрерывного процесса познания чего-нибудь. Их позиция понятна: руководство Комитета по образованию опять сменилось.

Так получилось, что во главе ведомства встали классические чиновники (т.е люди без авантюрной жилки и не отягощенные воображением), которых гуманитарными разговорами о «голубых далях» не увлечешь. И в любой момент, они могут задать пару вопросов по конкретике процесса, а не получив вразумительного ответа о конкретной пользе бурной инновационной деятельности, легким движением руки прекратить любые «половецкие пляски». Все это в их полной власти.

Вот и решили, господа творцы, под шумок, отнять у Комитета образования кусочек полномочий и спрятать всю свою «кустарщину» под крышу закона. Итак, что мы получаем в случае введения регионального закона об образовании?

Во -первых, город сохраняет прекрасно сложившуюся систему работы с одаренными и мотивированными на учебу детьми – это несомненный плюс.

Во-вторых, во исполнение федерального законодательства, вводится регламент по школьному дресс-коду, что несомненное «никак».

И в- третьих, мы можем получить ситуацию, когда при оценке достаточно трудозатратной и сомнительно полезной деятельности по освоению новшеств, здравый смысл руководителей системы образования будет разбиваться об острые углы законодательства, если конечно депутаты в процессе последующих чтений не проявят некоторый здравый смысл. Все остальное, что написано в проекте, по меткому выражению принца Гамлета, «слова, слова, слова..», которые никогда и ни на что не повлияют» 


Комментарии

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.